Первая лоботомия

Утром 13 сентября 1848 года Финеас Гейдж даже не подозревал, что ему предстоит изумить мир, сбить с толку врачей и заложить основы современной нейрохирургии.

Хотя Гейдж был человеком необычным для сурового бизнеса по строительству железных дорог — он посещал молитвенные собрания, не сквернословил и не пил, — он слыл уважаемым и любимым рабочими бригадиром. Подчиненные ценили его справедливое отношение и знали, что он часто брался за опасную работу сам.

В то время подрядчики с трудом справлялись со строительством железной дороги Ратленд в Вермонте, которая должна была пересечь штат «Зеленых гор» от Беллоус-Фолс на юго-востоке до Албурга на северной оконечности озера Шамплейн. Прокладывать пути в широких речных долинах было несложно, но преодоление гор Вермонта стало задачей, сломившей не одного подрядчика.

Поскольку локомотивы не могли тянуть состав по крутому склону, строителям приходилось взрывать скальные выступы, прокладывая дорогу по склонам гор. Камень бурили вручную, а затем подрывали дымным порохом. Бурильщик с силой опускал кувалду на «точку» (бур), пока помощник удерживал её. Это была изнурительная работа, но под пение она казалась легче. Запевала мощным голосом выводил: «Бригадира звали Том Маккэнн».

Хор отвечал протяжным воплем: «Бури, ребята, бури».

В ста метрах от них Гейдж «заряжал» пробуренные отверстия дымным порохом и утрамбовывал их железным стержнем длиной 106,7 сантиметров, диаметром 3,2 сантиметра, сужающимся к верхнему концу. Как только в отверстие засыпалось достаточно пороха, он вставлял капсюли с гремучей ртутью и запалы, а затем забивал отверстия глиной. Вдали тридцать молотов издали один громкий щелчок, ударив по бурам одновременно. Запевала продолжал: «Том Маккэнн был очень суровым человеком».

И снова: «Бури, ребя…»

Припев так и не был закончен. Сначала рабочие приняли резкий звук за выстрел из мушкета. Затем они заметили облако едкого черного дыма, которое означало, что порох, утрамбовываемый Гейджем, сдетонировал. Порыв ветра развеял дым, и они увидели Гейджа, который отрешенно смотрел в пространство. Несколько бурильщиков подбежали, чтобы убедиться, что Гейдж жив. Его щека была разорвана, а с макушки стекала кровь. Они предположили, что в него попали осколки камней.

В 15 метрах от них Элим О’Дойл поднял трамбовочный стержень. Он был покрыт кровью и фрагментами мозговой ткани. Он принес его к остальным, и внезапно их осенило: стержень пробил голову Гейджа насквозь! Он прошел через левую часть челюсти, поднялся позади левого глаза и вышел через верхнюю часть черепа.

Для перевозки Гейджа в Кавендиш, где жил врач, нашли повозку, запряженную волами; всё время пути в город он оставался в сознании. Гейдж сидел на ступеньках таверны, пока один из членов его бригады искал доктора. На поиски доктора Джона Мартина Харлоу ушло несколько часов. Как только тот взглянул на Гейджа, он признался друзьям бригадира: «Никто не может выжить с такой дырой в голове. Снимайте мерки для гроба».

Однако, поскольку было очевидно, что Гейдж жив, его отнесли наверх и уложили в постель.

Каждый прием пищи Гейджа считался последним, но через 3 недели он объявил: «Голова почти не болит, думаю, пора возвращаться к работе».

И он вернулся, но уже не на прежнее место. После травмы он стал другим человеком. Говорили, что он завсегдатай таверн, где рассказывает невероятные байки, которые, как он настаивал, были правдой.

Тем не менее, Гейдж смог управлять дилижансами — работой, требующей как физических, так и интеллектуальных усилий — в течение нескольких лет, в том числе в Чили, куда многие строители железных дорог из Новой Англии отправились прокладывать пути в Андах. Но в конце концов он вернулся в Штаты. Зимой 1860 года у него начались эпилептические припадки. Это привело к смерти 21 мая того же года.

Хотя отчет об инциденте с Гейджем был опубликован в «Гарвардском медицинском журнале», многие врачи считали это мистификацией. Финеасу Гейджу пришлось умереть, чтобы доказать, что он выжил. В 1868 году его эксгумировали, а голову отправили доктору Харлоу в Массачусетс. Харлоу передал череп и стержень в библиотеку медицины Каунтвей при Гарварде, одну из крупнейших медицинских библиотек в мире, где их можно увидеть и сегодня.

Ранее медицинское сообщество полагало, что повреждение долей мозга неизбежно приводит к смерти. Поскольку случай Финеаса Гейджа показал, что это не так, данное событие заложило основы современной нейрохирургии. Его выздоровление также продемонстрировало возможность восстановления сложных психосоциальных навыков даже после ужасающей травмы.